Доброе утро!
Сегодня воскресенье, но поскольку я заснула вчера у себя дома, то проснулась рано и теперь готовлю гениальный завтрак.
В 8 утра разбудила мама. Она возилась с моим маленьким пушистым питомцем, попутно ругаясь матом. И так она живо и хорошо это делала, что мне захотелось вспомнить свое детсво, проснуться и подумать почему же я все-таки такая, а не какая-то еще.
Родилась я странной, на два месяца раньше, и по рассказам мамы вырости мне было не суждено. Но каким-то странным образом, я выжила, выросла и вот теперь такая, какая есть.
Мое первое воспоминание весьма отчетливо, но безразно. Это желтые стены больницы, очень большой палаты, в которой, кроме меня и мамы, никого. Очень большие кровати, очень большое расстояние между стенами, а очень-и-очень маленькая. Уже все понимаю и ничего не боюсь. На мне маленько белое платье и, почему-то, валенки. Малюсенькие детские валенки, отчетливо напоминающие состояие государственных учреждений только что постсоветской России.Мне, наверное, годика три, а может быть и меньше. И я бегу, бегу, что есть сил, от одной больничной кровати к другой. Бегу к маме. Бегу, падаю, но почему-то не добегаю. Конец. Дальше памяти не было.
Потом еще какие-то отрывки, болезни, детский садик.
Не знаю, снилось мне это или нет, но на меня с большого шкафа падал маленький детский велосипед. Потом очень большая кудрявая воспитательница обожгла меня гречневой кашей. Я не была жестоким ребенком, но кричала, как бешенная. После этого события, я была в садике еще раза три, затем последовал полный пансион у моей потрясающей бабули.
У бабушки был настоящий детский раз. Она потрясающе готовила, всячески меня развлекал, это сглаживает то, что одета я была как клоун. Фотографии говорят об эпотажных фиолетовых шубках, шапках с бумбонами и безумных рейтузах, которые начилась в небытее и заканчивались где-то в районе шеи. Но, как уже было сказано, гениальность моей бабули оставляла в стороне эти маленькие неприятности.
У бабули были мягкие подушки, детские столик и стульчик и, самое главное, у нее был мой дедушка. Он прошел всю войну, дошел до Берлина. Был контужен, поэтому у него немного дергалось лицо и тряслись руки. Но это не мешало ему учить меня рисовать самолеты и разводить разноцветных, мягких кроликов. Ох, он был потрясающим человеком. Немного строгим, но очень умным. Помню, как мы ругались с ним, когда мне хотелось смотреть КВН, а ему новости, или фильмы. Еще помню, как мы каждый вечер все вместе, я, бабуля и дедуля, смотрели новости. Я не понимала смысла многих вещей, но зато восхищалась красотой девушки на старом, голубом экране. Ее звали Екатарина Андреева, ведущая Первого канала. Она была прекрасна, прекрасна и сейчас. Я смотрела и мечтала когда-нибудь стать такой, как она, что очень сильно повлияло на мое тогда будущее, а теперь настоящее.
Вот. Завтрак готов, остальное расскажу позже.
Сегодня воскресенье, но поскольку я заснула вчера у себя дома, то проснулась рано и теперь готовлю гениальный завтрак.
В 8 утра разбудила мама. Она возилась с моим маленьким пушистым питомцем, попутно ругаясь матом. И так она живо и хорошо это делала, что мне захотелось вспомнить свое детсво, проснуться и подумать почему же я все-таки такая, а не какая-то еще.
Родилась я странной, на два месяца раньше, и по рассказам мамы вырости мне было не суждено. Но каким-то странным образом, я выжила, выросла и вот теперь такая, какая есть.
Мое первое воспоминание весьма отчетливо, но безразно. Это желтые стены больницы, очень большой палаты, в которой, кроме меня и мамы, никого. Очень большие кровати, очень большое расстояние между стенами, а очень-и-очень маленькая. Уже все понимаю и ничего не боюсь. На мне маленько белое платье и, почему-то, валенки. Малюсенькие детские валенки, отчетливо напоминающие состояие государственных учреждений только что постсоветской России.Мне, наверное, годика три, а может быть и меньше. И я бегу, бегу, что есть сил, от одной больничной кровати к другой. Бегу к маме. Бегу, падаю, но почему-то не добегаю. Конец. Дальше памяти не было.
Потом еще какие-то отрывки, болезни, детский садик.
Не знаю, снилось мне это или нет, но на меня с большого шкафа падал маленький детский велосипед. Потом очень большая кудрявая воспитательница обожгла меня гречневой кашей. Я не была жестоким ребенком, но кричала, как бешенная. После этого события, я была в садике еще раза три, затем последовал полный пансион у моей потрясающей бабули.
У бабушки был настоящий детский раз. Она потрясающе готовила, всячески меня развлекал, это сглаживает то, что одета я была как клоун. Фотографии говорят об эпотажных фиолетовых шубках, шапках с бумбонами и безумных рейтузах, которые начилась в небытее и заканчивались где-то в районе шеи. Но, как уже было сказано, гениальность моей бабули оставляла в стороне эти маленькие неприятности.
У бабули были мягкие подушки, детские столик и стульчик и, самое главное, у нее был мой дедушка. Он прошел всю войну, дошел до Берлина. Был контужен, поэтому у него немного дергалось лицо и тряслись руки. Но это не мешало ему учить меня рисовать самолеты и разводить разноцветных, мягких кроликов. Ох, он был потрясающим человеком. Немного строгим, но очень умным. Помню, как мы ругались с ним, когда мне хотелось смотреть КВН, а ему новости, или фильмы. Еще помню, как мы каждый вечер все вместе, я, бабуля и дедуля, смотрели новости. Я не понимала смысла многих вещей, но зато восхищалась красотой девушки на старом, голубом экране. Ее звали Екатарина Андреева, ведущая Первого канала. Она была прекрасна, прекрасна и сейчас. Я смотрела и мечтала когда-нибудь стать такой, как она, что очень сильно повлияло на мое тогда будущее, а теперь настоящее.
Вот. Завтрак готов, остальное расскажу позже.
