Город встречал меня духом дождя и тонкой грусти. Запах осени и бензина без застенчивости залезал ко мне в голову, карманы и распахнутый ворот плаща. Вечер наступал медленно. Он нежно прижимался к кромке темного горизонта, без интереса заглядывал в окна домов и лица уставших прохожих. Солнце лениво прощалось, даря старым зданиям и маленьким детям радостные теплые поцелуи.
По крышам уже пробежали последние светлые тени, по лицам прошло осознание того, что скоро наступит ночь. Возможно, последняя летняя ночь в жизни этого года и в вечности этого города. На смену придут дожди, снега. Спасать от холода и тоски будет горячий глинтвейн и тонкий ситцевый шарфик. В цветах, напоминающих уходящее лето. На одну минуту эти мысли переносят меня на несколько недель вперед, я истинно пугаюсь, оборачиваюсь и всеми фибрами души пытаюсь вернуть уходящее лето. Как в повести Брэдбери, варю сладкое вино из горьких одуванчиков. Порывистый ветер с холодными каплями дождя возвращают меня в реальность — вокзал и долгий путь в детство.
Я очень люблю бывать там, где прошли самые радостные и безмятежные годы. Многие называют это бегством и даже трусостью, но я считаю это минутами счастья, которые никогда не получится забрать с собой.
Ловлю старую маршрутку. Пытаюсь сунуть водителю мятую купюру в тысячу рублей. Он почему-то отказывается. Мол, сдачи нету, сегодня едешь зайцем. Я расстраиваюсь таким положением дел, упрямо занимаю самое худшее кресло и погружаюсь в неуловимую красоту проносящихся за окном пейзажей. Церкви, мосты, трамваи — все это, как на картинке из советского кинематографа. Такое ощущение, что здесь никогда не было войн, революций, аварий, смертей. Как будто, в этом дворе маньяк никогда не насиловал 16-летнюю девочку, а в соседней подворотне молодой человек не убивал старушку, пытаясь найти денег на дозу. Эти совсем счастливые парни и девушки никогда не ходили в ночные клубы, где им на входе предлагали купить волшебных таблеток. А рядом идущие дети не станут такими, какими были их родители. Не будут пить на остановках паленую водку, а потом резать друг друга из-за лишней стопки. Все идеально, если не смотреть телевизор и кино, показанное жизнью.
Бульвар, остановка, пейзажи закончились. Выхожу, встречая вечер маленькой улыбкой.
Моя улица, дом, где пролетело время пеленок, погремушек и даже первых поцелуев. С порога меня встречает громкое «Мяу!», что означает «Мама, дай покушать!». Какая я тебе мама? У тебя уже свои дети, и, возможно, даже внуки. Которые так же встречают родных на крыльце и громко приветствуют их своим непонятным кошачьим лепетом. С теплом и радостью, что хозяева подарили им дом и нежные руки.
Открываю тяжелые двери, захожу, сажусь на диван, прямо в плаще и ботинках. Дотягиваюсь руками до кнопки электрического чайника, включаю.
И вдруг чувствую странное ощущение под кожей. По рукам, спине и лицу бьют маленькие капли дождя. Пробегают холодом по всем частям тела, забиваются под одежду. Я пытаюсь закутаться в какие-то бесформенные тряпки, найти крышу, которая могла бы укрыть меня от внезапной стихии. И не нахожу. Закрываю глаза и понимаю, что не могу плакать. Пробую смеяться, но изо рта вылетают только странные звуки, похожие на жалобное мяуканье. Еще раз закрываю глаза. Дождь продолжает избивать меня с новой силой. От холода зябнут ноги. Волосы стали похожи на комки скатавшейся шерсти.
Очнулась. Сижу на земле и понимаю. Какие маршрутки, поезда, часы и двери? Ничего этого нет. Это не моя жизнь. Все, что я знаю и вижу, придумала моя добрая и ласковая, которая когда-то подарила мне свои нежные руки и просила встречать ее в доме детства. Теперь же она ушла, потерялась. Знаю, что уехала в другой город. Говорила, что хочет карьеру, счастье, что будет учиться, купит новый дом. И обязательно, при первой же возможности, заберет меня отсюда. Мы будем вместе сидеть вечерами перед экраном виртуальной жизни. Я — пить холодное молоко, а она — горячий чай и смеяться. Помню, что она была необыкновенно веселая, улыбчивая и не по-человечески живая. При последней нашей встрече долго целовала меня в щеки и шею. Плакала, просила простить и говорила, что скоро приедет.
Прошло несколько лет. Она уехала и потерялась. Не звонит, не пишет, наверное, не скучает. Продалась звездам, или наоборот, все еще верит, что сможет дотянуться до них. Я верю в нее, не таю зла и обиды. Я верю, но иногда становится так холодно и грустно. Особенно, когда приходит осень, когда все готовится к холодам и пытается забрать последние минуты солнца. Временами и я улыбаюсь, но обычно сижу у порога и жду. Иногда, забываюсь, мечтаю, и когда меня будит холодный дождь, не всегда могу сдержать эмоций. Тогда непроизвольно откуда-то из-под сердца вырывается жалобное «Мама…»…
Я пытаюсь собраться. Обещаю, что больше так не буду. Я сильная. Снова дождь. И вот опять. «Мяу [Мама]».
По крышам уже пробежали последние светлые тени, по лицам прошло осознание того, что скоро наступит ночь. Возможно, последняя летняя ночь в жизни этого года и в вечности этого города. На смену придут дожди, снега. Спасать от холода и тоски будет горячий глинтвейн и тонкий ситцевый шарфик. В цветах, напоминающих уходящее лето. На одну минуту эти мысли переносят меня на несколько недель вперед, я истинно пугаюсь, оборачиваюсь и всеми фибрами души пытаюсь вернуть уходящее лето. Как в повести Брэдбери, варю сладкое вино из горьких одуванчиков. Порывистый ветер с холодными каплями дождя возвращают меня в реальность — вокзал и долгий путь в детство.
Я очень люблю бывать там, где прошли самые радостные и безмятежные годы. Многие называют это бегством и даже трусостью, но я считаю это минутами счастья, которые никогда не получится забрать с собой.
Ловлю старую маршрутку. Пытаюсь сунуть водителю мятую купюру в тысячу рублей. Он почему-то отказывается. Мол, сдачи нету, сегодня едешь зайцем. Я расстраиваюсь таким положением дел, упрямо занимаю самое худшее кресло и погружаюсь в неуловимую красоту проносящихся за окном пейзажей. Церкви, мосты, трамваи — все это, как на картинке из советского кинематографа. Такое ощущение, что здесь никогда не было войн, революций, аварий, смертей. Как будто, в этом дворе маньяк никогда не насиловал 16-летнюю девочку, а в соседней подворотне молодой человек не убивал старушку, пытаясь найти денег на дозу. Эти совсем счастливые парни и девушки никогда не ходили в ночные клубы, где им на входе предлагали купить волшебных таблеток. А рядом идущие дети не станут такими, какими были их родители. Не будут пить на остановках паленую водку, а потом резать друг друга из-за лишней стопки. Все идеально, если не смотреть телевизор и кино, показанное жизнью.
Бульвар, остановка, пейзажи закончились. Выхожу, встречая вечер маленькой улыбкой.
Моя улица, дом, где пролетело время пеленок, погремушек и даже первых поцелуев. С порога меня встречает громкое «Мяу!», что означает «Мама, дай покушать!». Какая я тебе мама? У тебя уже свои дети, и, возможно, даже внуки. Которые так же встречают родных на крыльце и громко приветствуют их своим непонятным кошачьим лепетом. С теплом и радостью, что хозяева подарили им дом и нежные руки.
Открываю тяжелые двери, захожу, сажусь на диван, прямо в плаще и ботинках. Дотягиваюсь руками до кнопки электрического чайника, включаю.
И вдруг чувствую странное ощущение под кожей. По рукам, спине и лицу бьют маленькие капли дождя. Пробегают холодом по всем частям тела, забиваются под одежду. Я пытаюсь закутаться в какие-то бесформенные тряпки, найти крышу, которая могла бы укрыть меня от внезапной стихии. И не нахожу. Закрываю глаза и понимаю, что не могу плакать. Пробую смеяться, но изо рта вылетают только странные звуки, похожие на жалобное мяуканье. Еще раз закрываю глаза. Дождь продолжает избивать меня с новой силой. От холода зябнут ноги. Волосы стали похожи на комки скатавшейся шерсти.
Очнулась. Сижу на земле и понимаю. Какие маршрутки, поезда, часы и двери? Ничего этого нет. Это не моя жизнь. Все, что я знаю и вижу, придумала моя добрая и ласковая, которая когда-то подарила мне свои нежные руки и просила встречать ее в доме детства. Теперь же она ушла, потерялась. Знаю, что уехала в другой город. Говорила, что хочет карьеру, счастье, что будет учиться, купит новый дом. И обязательно, при первой же возможности, заберет меня отсюда. Мы будем вместе сидеть вечерами перед экраном виртуальной жизни. Я — пить холодное молоко, а она — горячий чай и смеяться. Помню, что она была необыкновенно веселая, улыбчивая и не по-человечески живая. При последней нашей встрече долго целовала меня в щеки и шею. Плакала, просила простить и говорила, что скоро приедет.
Прошло несколько лет. Она уехала и потерялась. Не звонит, не пишет, наверное, не скучает. Продалась звездам, или наоборот, все еще верит, что сможет дотянуться до них. Я верю в нее, не таю зла и обиды. Я верю, но иногда становится так холодно и грустно. Особенно, когда приходит осень, когда все готовится к холодам и пытается забрать последние минуты солнца. Временами и я улыбаюсь, но обычно сижу у порога и жду. Иногда, забываюсь, мечтаю, и когда меня будит холодный дождь, не всегда могу сдержать эмоций. Тогда непроизвольно откуда-то из-под сердца вырывается жалобное «Мама…»…
Я пытаюсь собраться. Обещаю, что больше так не буду. Я сильная. Снова дождь. И вот опять. «Мяу [Мама]».